|
Жил-был царь Берендей, была у него дочь. Кто к ней ни посватается — все ей не по нраву. Собрал как-то царь всех женихов и повел дочь смотреть их, выбирать себе мужа.
Водил, водил, выбирали, выбирали — никто ей не нравится, ни за кого замуж идти не хочет.
Ну, дочь, — говорит царь, — отдам я тебя за первого нищего, который к дому подойдет, коли ты такая привередливая.
Проходит сколько-то времени, приходит нищий под окошко, просит подаяние. (А царь Берендей с одним из женихов — царевичем сговорился, этот жених нищим оделся и пришел.) Царь и говорит нищему:
— Заходи во дворец, не проси под окошком.
— Нищий заходит, царь и спрашивает:
— Ты холостой или женатый?
— Холостой, — отвечает нищий.
— Тогда возьми мою дочку замуж.
— Ваша дочь богатая, а я бедный, — говорит нищий, — она за меня не пойдет.
— Ничего, — говорит царь, — отдам, так пойдет.
Приказал отец дочери одеваться и идти с нищим
милостыню просить. Вот они и пошли. Напросили хлеба, и повел он ее домой. Идут домой, проходят поля, потом луга. Она и спрашивает:
— Чьи же это поля? Чьи же это луга? А нищий отвечает:
— Это поля и луга жениха, за которого ты замуж не пошла.
«Ох, я глупая да неразумная, что не пошла за него замуж», — думает царская дочь.
Идут дальше, проходят сады да виноградники. Она опять спрашивает:
— Чьи же это сады да виноградники?
— Сады да виноградники того жениха, за которого ты замуж не пошла.
«Ох, я глупая да неразумная, — думает царская дочь, — что не пошла за него замуж».
Дальше идут. Показался впереди город.
— Чей же это город, чей дворец?
— Все это твоего жениха, за которого ты замуж не пошла.
— Она и заплакала, а потом спрашивает:
— А где же твой дом?
— Позади города есть землянка, там я и живу.
Приходят они в землянку, захотела царская дочь
есть. Накрошил он хлеба, налил воды и приказал ей обед готовить. Стала она разводить огонь, руки обожгла, палец занозила, плачет. А муж и говорит:
— Как нелюдей возьмешь, так и суп-то сварить не сумеют.
Нащепал муж лучины и дал жене работу — короба плести. А она говорит:
— Я этого не умею.
— А как же будем мы кормиться? — муж спрашивает. — Неужели все будем по миру ходить да просить? Мы ведь люди молодые, нам должно быть совестно.
Наплел он сам корзинок, снес и продал их. Принес жене горшки и посылает в город продавать. Взяла она горшки, пошла в город, встала на углу, где все ходят-ездят.
А муж пошел к себе во дворец, взял коня да по этим горшкам и проехал. Все горшки переломал, переколотил. Посидела она, посидела и пошла со слезами к мужу в землянку.
— Ну что, продала горшки? Много ли выручила?
— Какой-то царевич промчался на коне и все горшки разбил.
Как нелюдей возьмешь, так ничего не умеют. Принес муж бересты и заставил ее лапти плести.
— Плети лапти, а я пойду в город, хоть хлеба куплю.
А сам пошел во дворец к отцу своей жены, царю Берендею, и договорился, что тот возьмет дочь на кухню в судомойки.
Приходит муж в свою землянку и спрашивает:
— Ну, много ли лаптей наплела?
— Ничего не наплела, не умею я этого делать, — жена отвечает.
— Как нелюдей возьмешь, так разве что умеют. Вот что, жена, у твоего отца на кухне судомойки не хватает, иди на кухню, может, научишься хоть суп варить казакам-работникам.
Она собралась и пошла, поступила на кухню в судомойки. А муж наказал ей каждую ночь домой ходить, да еще с собой супу приносить маленьком горшочке. Не знала она, как суп и принести. Надумала пришить к своему платью карман сбоку, положила туда горшочек да так и ходила целый месяц.
Сжалился над ней муж и сговорился с ее отцом свадьбу сыграть, довольно ей в кухарках быть. Вот приходит она к себе в землянку, принесла суп и говорит мужу:
— Завтра у моего отца будет пир.
— Так ведь он тебя не пригласит. Разве кухарке место с гостями за одним столом?
— А я хоть со стороны посмотрю, из сеней.
Начался у царя пир. Съехалось множество гостей.
И ее муж в одежде царевича на пир приехал. Стали пировать, танцевать. Все приглашают жен да барышень, а у него нет ни жены, ни барышни. Все на него смотрят. Вот он и говорит:
— Пойду себе барышню поищу.
Вышел он в сени, а там его жена стоит, на танцы в щель дверную смотрит. Взял он ее за руку и повел на пир. Она не идет, упирается: стыдно в худом-то платье, да еще
горшок со щами в кармане. Стал ее муж вертеть, крутить, а щи-то из горшка и расплескались. Все хохочут, в ладоши хлопают. Стыдно стало царской дочке. Прибежали слуги, увели ее в комнату, а муж вслед пошел. Начали ее убирать да наряжать, повели за стол, посадили возле мужа. Стали все снова пировать, их свадьбу играть. И увез ее муж к себе в царский дворец. Проучил маленько.
| 
