Просмотров: 1951 Теги
Дивный вирус


Павлу Кашину до сих пор поминают «безумно дивный чудный город», который он, как и его лирический герой, давно разрушил. — Выдернул себя из пасмурной и болезненной атмосферы Питера 90-х, где его когда-то носили на руках, полуанонимным вирусом пребывает в паталогически здоровом шоу-бизнесе Москвы «нулевых» или «обнуленных». А между тем, кроме «Города», он написал десятки песен, выпустил 13 альбомов. Честно — не знаю, почему у него всегда так особенно дрожит голос и звенят мелодии. - То ли потому что старательно имитирует, то ли — наоборот.

— Скорости нарастают, прогресс неумолим, информация падает с неба килотоннами. Вы в каком времени живете?

— Информация даже не падает. Каждый день ее появляется столько, сколько человеку за всю свою жизнь не переварить. Стало абсурдным даже пытаться что-то запоминать. В один прекрасный день я заметил, что слежу не за тем, чтобы не пропустить какую-то важную информацию, а за тем, как бы не получить ненужную. По большому счету, я уже лет 5 не пользуюсь Интернетом.

— А как же общение, электронная почта?

— Почта есть, и лэптоп есть. Но лэптоп — это моя личная база данных, лишняя, не редактированная информация извне туда не проникнет, если я не буду подключаться куда не надо. Я пользователь довольно умеренный. И все идет к сокращению техноустройств, которыми я пользуюсь. Хотя, самые лучшие остаются.

— И какое у вас тысячелетье на дворе?

— Веком прогресса был 20-й. Мне кажется, дальше в технике могут меняться только дизайн, брэнды, тренды. Лучше существующие гаджеты становиться уже не могут. Если и произойдет прорыв, то он скорее будет связан с какими-то альтернативными видами топлива, с не физическим восприятием мира... А пока мы работаем на бензине или электричестве, повторюсь, могут меняться только названия брэндов и дизайн.

— Если даже инженеры и ученые пока не могут сказать ничего кардинально нового — хотя мир неисчерпаем и вроде бы при этом познаваем, то что происходит с художниками? Искусство точно превратилось в трактовку и пересказ старого.

— В каком-то смысле действительно ничего нового нет. Но это не должно вызывать страх. Во времена Микеланджело тоже ничего нового не происходило. Художники во все времена переделывают уже существующее — с новым видением, в новом звучании. Один раз в год мне удается услышать песню, которая потрясает, которую можно слушать еще и еще раз. Речь не идет о целых альбомах — всего лишь единичные композиции. Кто за последнее время произвел впечатление? — UAF, израильский музыкант, родившийся в ЮАР, а сейчас живущий, кажется, в Канаде. Он один играет на гитаре, во время концерта делает такие наложения на гитарную музыку. И тексты очень красивые. Недавно дали вторую жизнь BangBang Нэнси Синатры. В Tomorrow Never Dies тоже была красивая музыкальная тема. Вообще, песня не должна открывать ничего нового. И она даже не должна быть умной. Она должна быть просто красивой. Тема одна — как в том же BangBang — несчастная любовь. Я могу ошибаться, но «официально» оригинальных тем шесть или восемь. И одна из них — наверное, самая популярная — несчастная любовь.

— Вы были очень популярны в 90-е, а потом вдруг все оставили в России и уехали в Чикаго изучать английскую поэзию.

— Точнее, сначала я поехал в Лондон, потом в Чикаго, а потом в Лос-Анжелес. Учился в North-West University в Чикаго. И ничего странного в этом нет. Английская поэзия пришла в мир на 300 лет раньше, чем русская. Когда Пушкин появился, Шекспир уже 300 лет как все написал. Английский язык развивается с опережением на 300 лет. Он очень похож на игрушку-трансформер. Из одного слова можно сделать несколько, из двух — десятки. Английский развивается с огромной скоростью. Я уже больше 10 лет учу этот язык и все время поражаюсь, насколько он бесконечен.

— Кроме этого «поражения», что еще дает английский язык?

— Я сейчас читаю сразу две книги. Англичанина и американца. Мартина Эмиса и Чака Паланика. У них настолько продвинутый и жесткий английский. В русском невозможна такая лексика. Ее нужно изобретать на ходу. Русские слова очень длинные. И ударения на втором слоге не дают столько возможностей, сколько ударения на первом. Изучая английский, ты понимаешь, что как поэт можешь сказать намного больше.

Как-то в Петербурге на одной из телепередач я сказал, что написал самую красивую песню в 20 веке, и одна девушка, не уловив иронии, стала агрессивно спрашивать: «А почему вы так решили? Кто вам дал право так говорить?» И я ответил: «Те 30 человек, которые могли бы быть в жюри, увы, уже умерли.»

— У вас библиотека большая?

— Нет, не большая. То, что я по-русски прочитываю, потом отдаю друзьям и знакомым. Остается только англоязычная литература — мало кто читает по-английски.

— Вернемся к вашей безумной популярности в 90-е. Почему исчезли со сцены на самом пике?

— Я никогда особо популярен не был. Вы жили в Петербурге, что ли? Да и там я не был суперзвездой. Тем более, тогда суперпопулярность не была сахаром. Что я имел, так это достачу ото всех гопников города. В России, стране, где нет дистанции между разными классами, разными слоями населения, лучше быть нишево известным артистом, чем известным всем-всем-всем. Я очень люблю ходить по улицам незамеченным, мне было бы тяжело иначе.

— Так может быть вы поэтому уехали?

— Нет, просто стечение обстоятельств. Знакомые звали и в Англию, и в Америку. А я устал от постоянных гастролей, от бардака. Раз в десять лет из России нужно уезжать, чтобы в голове все устаканивалось.

— Удивляет, с какой легкостью вы в этих переездах продолжали писать песни.

— Ну это же не вынужденная эмиграция, когда нет пути назад. Просто переезжал. Жил в разных странах, подпитывался разной культурой, никакого трагизма. Я жил в тех городах, в которых стоило жить: Лондон, Лос-Анжелес, Петербург... в Венецию я приезжал. Остальные города просто скучны, включая Париж и все европейские столицы. А самое тяжелое, что есть в человеческой жизни — это скука.

— Как вы узнавали страны и города? Знакомились с людьми?

— В Лос-Анжелесе легко, потому что там все мужское население — это актеры и сценаристы — люди с хорошей речью, которые очень точно описывают свои эмоции. Поэтому страну, город и людей я познавал через язык. Но. Напряжение отношений между мужчинами и женщинами в Лос-Анжелесе очень велико. В свое время феминистки там очень постарались, чтобы поссорить мужчин и женщин и повлияли на законы так, что двум полам теперь общаться практически невозможно. Домогательством считается все, включая взгляд в глаза. И это такая трагедия, что если бы не это, Лос-Анжелес можно было бы называть раем на земле. Умные, красивые, улыбчивые люди, потрясающая погода, красивые машины и дома, рестораны с роскошной кухней. Но там нет секса, и все остальное становится ненужным, абсурдным.

— Можете сказать, сколько концертов было у вас в этом году?

— Примерно 3-4 в месяц. Моя публика всегда узнает о концертах — через мой сайт, через сайты по продаже билетов — и приходит.

— Какова вероятность встретить вас на улице и услышать по радио или на ТВ?

— Я все-таки не круглосуточно шатаюсь по улицам. И услышать мою песню по радио или увидеть меня по телевизору — шансов, конечно, больше. Есть эфиры — где можно спеть одну-дву песни и заодно поболтать.

— А как же музыкальные каналы?

— Это ошибка. У нас нет настоящих музыкальных каналов: из русских артистов никого, кроме Собчак, Зверева и Листермана вы там не увидите. И если эти артисты — главные в шоу-бизнесе, то какналы перестали быть музыкальными.

— Десять лет назад эти же каналы показывали ваши клипы. Что изменилось? Я никогда не поверю, что «публика — дура», и звучит та музыка, которую любит народ. Это те, кто отвечают за музыкальную политику, народ не любят.

- Вообще, верить в это не хочется. Но когда проститутка спросила Сократа «Почему он такой умный, а у него занимается философией буквально несколько человек, зато все остальные мужчины города — у нее?» Сократ ответил: «Потому что опускаться вниз всегда легче, чем подниматься». Я думаю, Сократ был реалистом по отношению к людям. А Будда говорил примерно следующее: 97% населения будут довольны, если дать им хлеб и расчлененку, - ну, зрелищ.

— Изучаете буддизм?

— Я не исповедую буддизм. Мне просто нравится учение Будды. Я вообще не думаю, что есть какое-то учение, которое дает все ответы на все вопросы. Хотя, Эйнштейн считал таковым именно буддизм.

— Вы в начале разговора спросили взволнованно: мы про последний альбом разговаривать будем? - Ваш «Солнцеклеш» - особенный?

— На этот вопрос есть как минимум два ответа. Правильный — он, конечно же, особенный, неповторимый и невероятно красивый. А второй ответ — реалистичный: альбом не может быть особенным, если он 13-й. Особенный альбом — первый. Все альбомы — автопортреты художника. И если артист интересен, самое яркое впечатление он производит в момент появления. Все остальное уже не будет так удивлять — прецедент создан. Практически все артисты жалуются на то, что их публика по-особому любит их первый альбом. Ты же не можешь кардинально меняться от альбома к альбому.

— Ваш образ — самодостаточного человека, который занимается творчеством в свое удовольствие, раз в 10 лет уезжает из страны... Вы каким-то образом запрограммировали себя? Каких неожиданностей ждать от вас?

— Наверное, я плохой актер, мне дико делать что-то только для того, чтобы об этом было написано. Я совершаю много авантюр, но это не становится общественным достоянием. Если я и пускаюсь в авантюры — то для себя, для друзей. А когда ты делаешь это публично, как Дали, ты теряешь свою сущность.

— Вернемся к технике. Вы в Интернете 5 лет не были.

— Не то что совсем не был. Раз в 3 месяца захожу через мобильный — когда очень надо. У меня два мобильных. Один — Nokia Е90 компьютероподобный. А второй iPhone. Мне его подарили. Но он как рабочий аппарат несостоятелен. На нем хорошо эсэмэски писать, потому что он сохраняет историю переписки. А в остальном он этой Nokia проигрывает.

Знаете, про Интернет... — По аналогии с выходом в Интернет и собиранием там информации мне вспомнилась одна история. Я разговорился как-то с одним известным продюсером — собирается ли он ехать на одну очень пафосную вечеринку. И он мне ответил: «А что мне там делать? Я же работодатель. А там одни соискатели будут.»

— Вас можно назвать «брэндопоклонником»?

— Наверное, в какой-то степени я человек брэндозависимый. Но от брэндов старых, которые давно на рынке. В телефонах — Nokia. С Apple у меня еще в Америке не сложилось — все другое, телефон определенно нацелен на развлечения, и если ты хочешь звонить, то сделать это через iPhone очень сложно.

Автомобили? - Здесь у меня какое-то американское видение — мне нравится, когда автомобили надежны и не ломаются, поэтому мой выбор — японские автомобили, а не немецкие. У меня был немецкий автомобиль, и я намучился с ним. Самая модная марка, а надежность — на детском уровне.

— Аудиоаппаратура дома у профессионального музыканта — профессиональная?

— На кухне - «мыльница» музыкальная. В компьютере, на котором я записываю черновики песен, — просто две колоночки Yamaha, которые на всех студиях стоят как проверочные, у них самый реалистичный звук. А что касается Hi-End, то я думаю, все эти супербасы придумали для толпы, просто чтобы продавать больше этой пластмассы. Музыканты на студиях работают, чтобы в самых обычных колонках все прозвучало очень хорошо. Если бы был так нужен двойной бас, его бы записали в студии. Поэтому улучшать музыку после саундпродюсеров мне кажется нелепым. Это как взять очень красивый автомобиль и понавешать на него лампочек, рассуждая, что так улучишь его дизайн. - Дизайнеры уже все сделали, и весь этот тюнинг неуместен.

— Часто в интервью солистки групп «Зайки» и «Белки» рассказывают, как в одном карманчике они хранят диктофон «для записи стихов», а на специальный гаджет они «записывают музыку». Вы чем пользуетесь для записи новых песен?

— В моей Nokia есть диктофон — он простой, но все слышно. Это если надо срочно что-то записать. А так — все хранится в компьютере. На самом деле я в дороге или за рулем автомобиля песни не сочиняю. Я просто каждое утро встаю в 6 утра и сажусь писать песни. Это как медитация — ты входишь в определенное состояние, и оно «работает». А если ты проводишь время с семьей, у тебя дети танцуют на голове и здесь же собака сходила в туалет — очень сложно в таком состоянии писать песни. Мне легко, меня ничто не отвлекает. Обычно я пишу с 6 утра до 12 дня, когда никто еще не шевелится.

— Чудовищные звуки из-за соседнего столика подсказали вопрос — ваша музыка могла бы звучать как рингтон мобильника?

— Я думаю, что звучит где-то, есть рингтоны из моих песен. Они просто не такие популярные. Мне лично не нравятся музыкальные рингтоны, мне нравится, когда телефон просто звонит «динь-динь».

Интервью — Екатерина Гореловашаблоны для dleскачать фильмы
Автор статьиgalany4 Дата создание новости 7-06-2010, 15:26 Коментарии (0)
Новости схожей тематики
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.